…

Автор: Renna
Фандом: Twilight
Пейринг: Гаррет/Кейт
Рейтинг: эмм… PG?
Жанр: романс чистой воды
Спойлеры: Рассвет, ближе к концу так
Дисклеймер: угу.
Примечание: сим знаменуется Великое Извлечение Пробки. Потому что я просто не могла о них не написать.

…

Она ходит босиком – босые ступни и распущенные светлые волосы. Она неохотно улыбается, уголками губ, словно бы просто, чтобы от нее отвязались. Она скрытная и неразговорчивая, и всегда держится в тени Тани, в стороне от остальных, незнакомых.

Она ему интересна. Он наблюдает за ней, издалека. Отмечает какие-то мелкие, незначительные детали – лак для ногтей цвета жженого сахара, выбеленную прядь в волосах и легкую, невольную улыбку на губах, когда она использует свою способность.

Я не садистка, твердит она. И он, в общем-то, верит ей, верит, что она искренне так считает, но эта ее слабая улыбка выдает ее истинные чувства. Он думает, что она болью расплачивается за боль.

…

Девочки Денали почти всегда вместе, как настоящие сестры. А, может быть, они действительно сестры, он этого не знает.

Он разговаривает с Таней, она же больше отмалчивается. Он шутит про то, что от вегетарианской диеты они совсем отощали, и что глаза у них голодные, и ловит ее взгляд – она смотрит на его глаза, и ему кажется, что в глазах у нее боль.

– Поспоришь, Кейт? – отшучивается он.

Она молча качает головой.

…

Она играет с огнем – раз за разом прикасается к Эдварду, и тот отшатывается, шипит от боли, а в глазах его Беллы вспыхивает жажда крови. Он держится поблизости – просто на всякий случай, вдруг Белла не сдержится, вдруг не сможет совладать с собой. Делает вид, что ему просто любопытно, любопытно, как работает дар Беллы, даже не ее дар. Но ему хочется прикоснуться к ней.

Эдвард вдруг улыбается, и он вспоминает, что Каллен умеет читать мысли.

– Лучше не надо, Гаррет, - говорит.

Он отмахивается. Любопытство? Пусть будет любопытство.

Она смотрит на него чуть дольше, чем обычно, потом протягивает ему раскрытую ладонь.

Он прикасается, осторожно… и, черт, это больно.

…

Недотрога, дразнит ее он.

Она отвечает своей обычной, неохотной улыбкой; он же ухмыляется в ответ, широко, открыто – словно бы за двоих.

…

Она любит долго гулять одна, босиком по лесу, и ему кажется удивительным, что ни один из случайных туристов, наткнувшись на нее в окрестностях Форкса, не распустил еще слухов о светловолосой ведьме.

А она похожа на ведьму.

…

Он увязывается вслед за ней, потому что время поджимает, скоро придут Вольтури, и все закончится, в любом случае закончится, и он не хочет жалеть, что не воспользовался случаем.

Она оборачивается на него, но не возражает.

Он расспрашивает ее о том, насколько кровь животных может удовлетворить жажду, и чем она отличается от человеческой.

Она пожимает плечами и предлагает:

– Попробуй сам.

И он, в общем-то, готов.

…

– Кажется, в клане Денали скоро будет пополнение, - фыркает Эммет.

В этом перенаселенном доме трудно что-то скрыть.

Она поднимает голову при этих словах, смотрит на него и пожимает плечами.

Она предпочитает не замечать очевидного.

И его это почти раздражает.

…

– Попробуй еще раз, - предлагает он. – Тот раз был случайностью.

Протягивает руку, чтобы коснуться ее, но замирает, так и не дотронувшись.

Она улыбается:

– Тебе что, разрешение нужно?

Тогда он касается ее запястья, гладкой, ровной кожи, и не чувствует боли.

Смотрит на нее.

– Ты же недотрога?

– Я умею контролировать себя, - отвечает она. – Теперь.

И в этом ее теперь много потаенной боли.

…

Человеческие воспоминания тускнеют и выцветают, теряют яркость, краски. Его выцвели уже давно, остались в прошлом, которого но почти не помнит. Старая память сменилась новой, четкой, удобной памятью, и старые воспоминания заменили новые – новые места, новые ощущения.

Он не жалеет, что перестал быть человеком. Что можно узнать за какие-то шестьдесят лет?

Но ему кажется, что она помнит и жалеет.

…

Он пытается расспросить Таню, но та молчит.

Тогда он спрашивает ее:

– У тебя и раньше был этот дар?

Спрашивает не так, как хотел бы спросить, и опять замечает в ее глазах ту же потаенную боль.

Он не хочет, чтобы ей было больно. Бессмертные – они на то и бессмертные, чтобы не чувствовать боли.

Она качает головой. Потом кивает.

– Был, но… ничего хорошего он мне не принес.

Они сидят у озера, и туман стекает в низину, стелется по ровной глади зеленоватой воды. Окрестности Форкса похожи на декорации к какой-то мрачной сказке, и они оба здесь – сказочные создания.

Он дотрагивается до ее щеки, и думает, что она сейчас ударит его током, но она только сжимает зубы, и тогда он слегка поглаживает ее кожу пальцами.

Она закрывает глаза.

– Мой дар помогал мне отталкивать тех, кто хотел стать мне ближе, - говорит она. – И тех, к кому я хотела быть ближе. Но он не защитил меня от тех, от кого меня надо было бы защитить.

Он обнимает ее за плечи – молча, потому что знает, что ей не нужно слов.

Она открывает глаза и смотрит на него; желтые глаза, глаза ведьмы. Она должна казаться более цивилизованной, потому что вампиры-вегетерианцы считаются более цивилизованными, но она, наоборот, кажется более дикой. Одичавшей. И одинокой.

Или даже замерзшей.

– Я не всегда могу контролировать себя, - тихо предупреждает она.

Он наклоняется к ее лицу.

– Я не боюсь боли.

Экспериментатор, хочет фыркнуть она, но он целует ее, и поцелуй заглушает ее слова.

…

Это не дикая страсть.

Они не ломают мебель и не разрывают подушек.

Это почти по-человечески, так, как могло бы быть у нее тогда, раньше, если бы ей довелось это испытать. Он необычно нежен, словно бы она не бессмертна и не неуязвима, а так же ранима и хрупка, какой она осталась внутри.

Потом она улыбается и шутит, что он, видимо, просто испугался ее дара.

– Да, ты же можешь поджарить меня и не заметить, - соглашается он.

…

Когда все вокруг начинают прощаться, он наклоняется и шепчет ей:

– Если мы переживем это, я буду следовать за тобой, куда бы ты ни пошла, женщина.

Она улыбается и бормочет куда-то в сторону:

– И теперь он мне это говорит.

Он дотрагивается до ее руки, но не целует ее; он верит, что сможет сделать это потом.

И не раз.

…

end

…